Дыхание мира. Варя Даревская

Международную премию мира – 2020 в номинации «Дыхание мира» в области миротворчества получает художница Варя Даревская за гуманизм, отвагу, честность, диалоговую фасилитацию, гуманитарную деятельность и противостояние войне

English Version

Международная премия мира – 2020 учреждена в 2020 году антивоенной инициативой «Дадим миру шанс» и вручается за достижения в области миротворчества, разрешения конфликтов, диалоговую фасилитацию, гуманитарную деятельность, антивоенный и ненасильственный акционизм, просвещение и продвижение гуманистических ценностей в искусстве, культуре и науке. На усмотрение оргкомитета премия может вручаться за выдающиеся достижения в текущем году, или в прошлых.

Оргкомитет премии формируется из представителей гражданских организаций и инициатив. Каждый номинант имеет право присоединиться к оргкомтету или предложить новых номинантов

Варя Даревская

Письмо украинскому другу

19 июля 2015 Варя Даревская вышла в парк Пятидесятилетия октября в Москве, поставила стол и предлолжила прохожим нарисовать открытку для граждан Украины, или отправить письмо. Всего было собрано более 50 детских рисунков и посланий взрослых. Акцию назвали «Письмо украинскому другу», вскоре после акции Варя поехала в Киев, чтобы передать эти письма киевлянам

«С Украиной ситуация такая же, как с девочками, которые кололи меня булавками»

текст: Роман Дорофеев 19 ДЕКАБРЯ 2015

Я ничего не жду от будущего. Я берусь за дело, а сколько пользы оно принесет, будет ясно потом. У меня был друг, который всем советовал жить по одному простому принципу — слушай свое сердце. Я каждый раз чувствую, как надо поступить в конкретный момент. Теперь я понимаю, что всю жизнь руководствовалась этим правилом. Это как подбросить монетку — когда она крутится в воздухе, ты уже знаешь, какой стороной хочешь, чтобы она упала.

Мне всегда была интересна общественная жизнь. Почему? Я не знаю. Помню войну в Чечне, помню конфликт в Южной Осетии, но тогда не было возможности узнать, что там творится на самом деле. Сейчас есть Украина, и когда смотришь на эти события, понимаешь — твой мир просто рушится. Но сейчас хотя бы появился шанс что-то изменить. Благодаря интернету есть возможность спросить у очевидцев, что там происходит на самом деле. Когда начался Майдан, я попробовала во всем этом разобраться, и мой Фейсбук превратился в настоящий информационный ресурс.

Я преподавала математику в вечерней школе для детей из детского дома. Ну как для детей? Они там взрослые были — старше 18. Они везде ищут маму, две мамы, десять мам.

Тогда я сидела без работы и подумала, что было бы хорошо собирать информацию для друзей, которые днями сидят в офисах и у них нет времени во всем этом разбираться, а у меня это занимало практически 24 часа в сутки. Сама я писала, что против аннексии Крыма. На меня кучу собак спускали, было много ругани и грязи. Но одни ругали, а другие тихо добавлялись в друзья.

Один человек как-то добавился ко мне, а я у него спрашиваю: «Может мне не надо писать про все это? Может я людей раздражаю?» А он отвечает: «Нет, надо! Это реально очень надо. Если есть возможность терпеть, то писать надо». Я пытаюсь сделать так, чтобы между россиянами и украинцами шел хотя бы какой-то диалог: с плюсом или минусом — неважно. Пропаганда им в этом сильно мешает. Я пытаюсь сшить этот разваливающийся на куски мир.

Со временем у меня набралось какое-то количество друзей, с которыми мы в личке обсуждали каждый день Майдан, Крым и войны на Донбассе. Мы ночами сидели и думали, что же будет дальше. Потом я решила с ними познакомиться и поехала в Украину. Из первой моей поездки Алена Полунина сделала документальный фильм «Варя». От этого фильма у меня сложные впечатления. От украинских знакомых была резкая волна негатива, а со стороны России — у них скорее шок был. Но там есть соприкосновения России и Украины, и я считаю это очень важным. Конечно, я одна мир не изменю, но каждый человек может пустить волну.

После поездок в Украину наши московские путинисты начали подкалывать меня в Фейсубке, мол, почему вы не едете на Донбасс. Я вообще не собиралась ехать на войну и просто так написала в ленте: «А может действительно съездить в Донецк и Луганск?» Вдруг мне начали сыпаться сообщения от совершенно незнакомых мне людей: «Приезжайте, нам это очень нужно! Это безопасно!» Я думаю: «А зачем?» Они говорят: «Вы про нас напишете, вы про нас расскажите». Я собралась и поехала. Родственники от меня, конечно, были в шоке.

На Донбассе я увидела просто ужасную гуманитарную ситуацию: бабушкам по полгода не платят пенсии, они голодают. На протяжении всего этого времени в мой адрес поступали какие-то резкие высказывания, но я на них не обращаю внимания. У меня от них есть защитный слой, который я наработала, когда преподавала математику в вечерней школе для детей из детского дома. Ну как для детей? Они на самом деле там все взрослые были — старше 18 лет. Если они, например, не могут решить задачу — все, по классу начинают летать тетрадки и ручки, они ругаются матом, дерутся. В такой обстановке я проработала четыре или пять лет, и у меня образовалась какая-то броня против агрессии, а надломило меня совсем другое обстоятельство.

Если в школе есть хороший учитель, то дети его любят. Он водит учеников в походы, заботится о них, появляется привязанность. Но наступает момент, когда учителю нужно отпустить своих воспитанников. В обычной школе они уходят, а их места занимают другие. Но в школе для детей, которых покинули родители, все иначе. Те, кого нужно отпустить, они не уходят. Они везде ищут маму, ищут две мамы, десять мам. Особенно те, от которых с рождения отказываются родители. Они всю жизнь ищут маму. Ищут везде. Могут в каком-то мужике с работы искать маму.

Продолжение: https://www.colta.ru/articles/society/9609-s-ukrainoy-situatsiya-takaya-zhe-kak-s-devochkami-kotorye-kololi-menya-bulavkami

Связная. Как москвичка Варя Даревская пытается помирить украинцев

Алексей Батурин 23 февраля 2016 в 09:30

Бывший почтальон, курьер и математик Варя Даревская, которой достаётся и от украинских патриотов, и от российских имперцев, в огне войны пытается сохранить человечность, делая что должно. И будь что будет. Статья: https://focus.ua/ukraine/345782

По имени Варя: Из Москвы о Донбассе, ядерной угрозе и когда все «это» кончится

ДН Лариса Лисняк 07.12.17 08:07

Варя Даревская. Россиянка. Живет в Москве. Определяет себя как «гражданская оппозиция». Регулярно посещает Украину – как свободную часть, так и неподконтрольный Донбасс.

С Варей я познакомилась случайно в Донецке, в 2015-м. Очень удивилась миссии, которую избрала эта женщина – доставка писем из неподконтрольного Донбасса на мирную территорию Украины, в Россию, и обратно. Обычных «бумажных» рукописных писем, которые многие из нас уже разучились писать. От которых веет энергетикой автора, наклон шарикового «пера» обнажает его эмоции, а открытки или детские рисунки (на них пишутся послания) придают особую трогательность этому процессу.

С конца 2014-го «Укрпошта» и иные курьерские компании на неподконтрольной территории не работают, до сих пор письма, посылки «из Европы» (как часто называют Украину за линией разграничения) перевозятся вручную пересекающими «границу». Одним из таких почтальонов является Варя.

На практике процесс выглядит так: Варя встречается со знакомыми на мирной территории, достает из своего рюкзака пачку посланий с неподконтрольного Донбасса, предлагает прочесть. «Здравствуй, добрый Человек…», «Мы с тобой не знакомы, но я хочу передать тебе привет из Донецка…», «Кто ты – я пока не знаю, кто я – пока не знаешь ты, но…». Ты выбираешь понравившееся письмо и пишешь ответ. Для этого у Вари в том же рюкзаке есть все необходимое. С собой забираешь еще несколько писем – может, друзья-знакомые захотят так же подключиться. Потом Варя приезжает в Донецк, Луганск, Горловку, Макеевку и также встречается там. И передает письма из Украины и России. Первоначально письма были «общими», но за три года уже сформировались пары по переписке. «Привет, Ира! Рад снова тебе написать…», «Здравствуй Полина! Как у тебя дела?»

– Все началось в 2014 году, уже шли военные действия на Донбассе. С оккупированных территорий практически информация не поступала: в очень искаженном виде шла в России (понятно, через наши СМИ). В Украину не шла вообще: если тогда смотреть из Киева, то мирная территория продолжалась до линии фронта, а дальше – черный туман. Что там, как там люди живут, было совершенно не понятно. Там начинался Мордор*. И мало кто знал или хотел знать, что там находятся такие же мирные жители: так же мало понимают, что произошло и что происходит, так же любят, так же надеются, так же боятся.

И вот люди с неподконтрольной территории просили меня донести, что они там есть, они живые. Это стало причиной моих поездок на Донбасс – увидеть самой, что же в этом «черном тумане».

Заодно возникла идея: как пишут на фронт бойцам, почему бы так же не написать письма на оккупированный Донбасс, но обычным жителям. Потому что после моих первых поездок в 2014-м там четко прослеживалось настроение, что «нас все бросили». И хотелось как-то поддержать. Причем, первоначально речь не шла о письмах из России, так как жители нашей страны не находятся в состоянии войны. Акцент был именно на письма со свободной части Украины.

– С первыми письмами вообще не получилось. То есть получилось, но совершенно не так, как я планировала.

Первая моя поездка с посланиями намечалась в Луганск. В Харькове у меня есть друзья-волонтеры. Была договоренность, что они мне в Москву передадут письма, и я их отвезу. В этой поездке меня сопровождал знакомый «сепаратист» – он родом из Луганска, там остались родственники, а сам он живет в Москве. (Я тогда не знала, как проехать на неподконтрольную Луганщину, как ориентироваться там, он направлялся проведать родных и предложил заодно меня подстраховать).

И вот мы с ним в Москве садимся в поезд, к отправлению нам подвозят письма из Харькова. Я уже в вагоне открываю пакет. А там оказались письма украинским солдатам – на бланках, просто на бумаге, детские рисунки, игрушки, мотанки… А это октябрь 2014 года. А я еду в Луганск. И понимаю, что если это все найдут, то расстреляют и меня, и моего «сепаратиста».

Я страшно боюсь – и самой ситуации, и «сепаратиста» рядом. Звоню в Харьков, говорю – не те письма. Они – срочно выбрасывай. А я не могу, дети же старались, писали бойцам. И вдруг «сепаратист» говорит: давай сюда, в мою сумку, я не боюсь.

И мы таки проехали туда. Но главное, что эти письма попали украинским бойцам, но через Луганск.

– Во-первых, изначально, когда я все это начинала, то сразу ввела определенную цензуру: письма должны быть добрыми, без агрессии. Это правило для всех.

Меня спрашивали – кому писать? Говорю: есть три уровня сложности. Первый – своим единомышленникам, второй – добрые пожелания мирным, если не знаешь, кому попадет, третий – врагу.

Но я просила пишущего хотя бы на это время выключить эмоции и постараться сосредоточится на сути – просто на таком же живом человеке, находящемся по иную линию фронта. Обращаться не как к врагу, а как к человеку, порой, просто с иной точкой зрения на происходящее. На первом этапе не всем это удавалось.

Сейчас же (и я этим горжусь) через меня сложилось несколько пар по постоянной переписке. Среди них есть солдаты противоположных армий. Причем, они уже ждут письма друг от друга, радуются им. И откровенно говорят, что в 2014-м они меня с таким письмом в лучшем случае спустили бы с лестницы. А сейчас они отвечают друг другу, и даже подарочки передают.

– Начиналось все с «я – прав, ты – не прав». А сейчас риторика – что эта война не может продолжаться вечно, давайте что-то думать вместе, чтобы ее остановить. То есть идет переоценка самой войны бойцами обеих сторон.

Когда переписка затянулась, они уже у меня начали интересоваться личным об адресате: а как он выглядит, какой он – что ему нравится, что нет, что подарить?..

Я думаю, это хорошо. Потому что такое отношение работает против расчеловечивания, на котором держится война.

– В 2014-м мир для людей был черно-белым, было два полюса – за Украину и против Украины. И эти полюса, эти миры не могли безболезненно соприкасаться. Но такое отмечалось и у нас в Москве.

Сейчас взаимоотношения гораздо спокойнее. Восстанавливаются связи, точки соприкосновения, разрушенные в 2014-м. Люди начинают тянуться друг к другу. Значительно меньше агрессии, радикализма, они стали менее категоричными в своих суждениях и позициях.

Продолжение: https://dnews.dn.ua/news/659522